Еще одна знакомая, мать троих детей, узнает, что завтра к ней неожиданно приезжает с мужем старшая дочка - аккуратистка и большая чистюля.А моя знакомая - как раз наоборот, да и двое младших ее ребенка - не чересчур аккуратные мальчишки. И вот она оглядывает свою неприбранную квартиру, на мгновение теряется, потом громко зовет детей и говорит: "Мальчики, быстро срываем обои! Утром Лариса приедет - а мы скажем, извините, но у нас ремонт!"
Приятель-москвич рассказал. Открылся у них, на окраине Москвы возле дома павильончик. Заходит он посмотреть, а там ассортимент боевой: ножи, сабли, ятаганы, словом - холодное оружие, и сталь так заманчиво блестит, переливается. Залюбовался невольно мой друг, а тут сзади подходит человек, простите «неславянской» национальности, тоже несколько минут любуется, потом цокает языком и говорит: «Красота! Это же пол-Москвы можно перерезать!»
В конце концов, я всегда мечтал приносить радость. Пусть звучит банально, но когда артисты читали со сцены мои монологи, я чувствовал, что людям приятно. А придут они в мой супермаркет, где я за счет организации труда резко снижу цены – люди будут просто в шоке от счастья!
Все, мой рабочий день начинается! Ровно в 8.00 я вхожу в торговый зал.
- Доброе утро, Александр Ефимович!
Доброе! - Я иду на кассу и беру сигареты. Первым покупателем на смене должен быть мужчина.
- Александр Ефимович, кефир завезли просроченный!
Ага, значит, не все отлично?! Ничего, начинаю действовать!
- Кефир отправляйте назад!
- Холодильник с мясом сломался!
- Холодильник - в ремонт, мясо - на фарш!
- Грузчик Арнольдыч - снова пьяный!
- Тоже на фарш!
Э нет, так нельзя, я же – руководитель-гуманист. Может, у него депрессия.
- Арнольдыча – к психологу!
А как же, у меня - передовой супермаркет! Работает психолог, стоматолог, и даже сексолог. А еще я – жутко креативный. Сегодня открываем стенд - «Наши лучшие покупатели», подводим итоги сочинений – «моя любимая продавщица», начинаем акцию – «Не ломай тележку – пригодится товаром прибарахлиться!»
Прохожу в кабинет – а там уже ждут поставщики. Искоса поглядывают друг на друга – конкуренция, блин! А вы как думали, поставлять товары в мой магазин – это и признание, и прибыль! Но, учтите, я взяток не беру! «Как так?!» А вот так – за жизнь не приучен! Кто мог дать мне взятку? Редактор? Корректор? Так что никаких, принимаю товар только по принципу – «цена-качество».
Входит секретарша. Людочка! Нет, Людочка не годится. Меня мама в детстве так называла, хотела дочку. А вышел я, то есть, сын, да еще и с характером! Ведь чтобы быть директором супермаркета – нужен характер. Поэтому никаких сантиментов! Секретарша -Элеонора. Если позвал: «Эля!» - я в хорошем настроении, а если Нора – все в норку, я не в духе! Кстати – есть повод для расстройства: воруют! Впрочем, ну и что? Воровство у нас как естественная убыль, типа усушка, утруска и «уноска».
- Александр Ефимович, обед!
- Обед?! Уже?! Я и не заметил! Стоп, какой еще обед!? В нашем супермаркете есть обед?
- Не-ет…
- И у меня не будет! Сейчас я – в банк! К учредителям! В налоговую! В санэпидемстанцию! На всемирный конгресс директоров супермаркетов в Женеве! Кстати, вы не знаете, а такой есть? Если нет – организуем! У меня – талант организатора.
И не только, у меня много талантов, господа! Например: я прекрасно готовлю овсяную кашу, умею ладить с детьми, меня не укачивает в транспорте. И только, когда мне не пишется, а надо - ведь это еще и моя профессия, которая семью кормит - так вот, когда не пишется, мне кажется, что я – самый бесталанный автор на свете! И тогда я хочу быть директором супермаркета.
- Элеонора! Меня ни для кого нет – я думаю…
В Ы Б Е Р И М Е Н Я
Я тут недавно в такую грязную кампанию попал. Ну, в избирательную кампанию. У нас в деревне Голосуево выборы были. Председателя сельсовета. Конечно, все люди доброй воли меня выдвинули, потому что у меня фамилия самая проходная в России - Путькин. А конкурентом у меня был извращенец, подонок и тракторист, Гуркин Степан.
Я почему так говорю, они же, Гуркины эти, первые обсыра…, в смысле компрометировать начали. Захожу я как-то у нас в клубе в туалет и вижу: прямо в унитазе свое лицо. Это они мое фото прилепили и написали: “Продам два ведра наркотиков и мешок валюты!”. Представляете, сколько за один вечер избирателей на мне расписалось!
Но мы им с моим штабом крепко ответили. Продавщице Дуське пачку прокладок подарили, и она у себя в сельмаге, над полками, где водка стоит, портрет Гуркина прибила и подписала: “Алкоголь сделал меня импотентом! Когда вы меня выберете, здесь будет стоять только напиток “Буратино”. Так мужики потом три дня Гуркина искали, хотели за сарай завести, чтобы его программу уточнить.
Тут Гуркины пустились на самые грязные технологии. Подходит ко мне красивая девушка и говорит: «Можно задать вам несколько вопросов от радиостанции «Эхо Тамбова»? Кто, по-вашему, три самых больших преступника в истории человечества?» Я говорю, ясно кто - Гитлер, Берия, Чикатило. «А какое вы пиво больше всего любите?» Я говорю - за 27.50. «В детстве страдали, когда видели несправедливость?» Я говорю - почему в детстве, я и сейчас страдаю!. На следующий день включается наш радиоузел, и вдруг голос Гуркина над площадью говорит: «Начинаем радиопрограмму «За каких гадов мы голосуем». Скажите, товарищ кандидат, кто для вас всю жизнь был примером для подражания» И тут слышу свой голос: «Ясно кто - Гитлер, Берия, Чикатило!». «А за какую сумму вы согласились бы сотрудничать с иностранной разведкой?» «За 27-50». В детстве страдали энурезом?» И я говорю - почему в детстве, я и сейчас страдаю!
Ну, мы неделю думали, как этим провокаторам адекватно ответить, но придумали. Идет как-то Гуркин мимо детского садика, а мы в кустах залегли. Внезапно по моей команде выбегают из садика 25 человек детей, и к Гуркину на шею: «Тятя! Тятя!». А самый маленький плачет: «Что ж ты, папочка, наши алименты пропил?». Гуркин только в кусты, а из кустов мое доверенное лицо зоотехник Михалыч и тоже к нему: «Папа!», Папаня!». А Гуркин ему, какой я тебе папа, харя продажная, ты ж меня на пять лет старше! Тут Михалыч ему честно говорит: Гуркин, голуба, запомни: мне за кого бутылку поставят, тот для меня - отец родной!
Ну, после этого Гуркин и его команда вообще на низость пошли. Как говорится, обмазали «пиаром» по-черному. Позвонили в милицию и говорят: срочно приезжайте, у нас тут свободно разгуливает опасный убийца и рецидивист. Он вчера свою тещу убил и на огороде закопал. А я тещу как раз накануне в санаторий отправил. Приезжают - и тут я на огороде, картошку сажаю. Участковый спрашивает: «Ну что, глубоко закопал?». Да нет, говорю, как обычно, на полчеренка. «Ну, показывай, где?». А я говорю, как где, везде! Тут следователь говорит: «Все ясно, расчленил старушку!». Скрутили меня, в машину и в КПЗ. Так я в камере такую предвыборную речь толкнул, что мне все мужики сразу сказали: «Через 10 лет выйдем, обязательно тебя поддержим!».
Тут, я вам скажу, борьба за власть у нас в Голосуеве обострилась до предела. В субботу к дому Гуркина с песней «Израиль - родина моя», подходит весь мой штаб: тесть с пейсами, жена с мацой и две невестки с деверем танцуют «Семь - сорок». Выбежал Гуркин на крыльцо, побледнел весь. А тесть ему говорит: “Здравствуй, Изя! Привет тебе из Тель-Авива. Извини, что не приехала твоя любимая тетя Циля.” Гуркин как закричит: “Порублю гадов! Я ж потомственный казак”. А тесть товорит: “Конечно, Изя, кто не знает твоего дедушку, Абрама Гуркина, атамана еврейского казачества!”
Ну, мы надеялись, Гуркин с таким пятном свою кандидатуру снимет, но не тут-то было. Прихожу я как-то вечером на ферму. Вдруг заходят за мной, виляя ведрами, две доярки Валька и Нюрка, бидоном к стойлу прижали, и Нюрка так цинично говорит: “Сейчас мы тебя, Петрович, будем грубо компрометировать”. И телогрейку на груди расстегивает, а Валька медленно сапог снимает. Я говорю, девчонки, давайте лучше после выборов. А они говорят: “Ты нас, Петрович не так понял. Тебя компрометировать совсем другое лицо будет. Семеновна, заходи!”. Смотрю, входит Семеновна - пенсионерка, инвалид, 95 лет и как запричитает: “Люди! Я ж его бабушку на руках носила, а он меня, паразит, на гумне домогался!” И на руки мне - прыг! А Валька с Нюркой фотоаппаратами - щелк! Я рукой закрылся, а Нюрка кричит: “Семеновна, ты это в суде повторишь?” А та кряхтит: “Добавьте кило гречки, я про него и не такое вспомню!”.
Чувствую, конец приходит моей политической карьере, но в этот момент подмога пришла. Врывается на ферму перепуганный конкурент Гуркин, прячется у Пеструхи за выменем, а за ним влетает мое доверенное лицо зоотехник Михалыч в черных колготках, тесть в лифчике и как заорут: “Где тут голубой маньяк, кандидат Гуркин?”
Короче, настал день выборов. Все идет, как положено: музыка играет, буфет - с шести утра, закуска - с одиннадцати. Наблюдатели с обеих сторон у крыльца дерутся стенка на стенку. И тут выходит председатель избирательной комиссии и говорит: «Извините, граждане, избирательный участок закрывается, бюллетени объявляются недействительными». Мы с Гуркиным: «Как так?» «А вот так!». Оказалось комбайнер Мишка Сидоренков выполз пьяный из буфета и отдал в урну не только свой голос, но и полкило винегрета и салат «оливье».
Я ( 4-хлетней малышке). Ася, я просто не могу без тебя жить!
Ася. - Я тоже не могу! Если бы я вас с мамочкой убила, я бы очень плакала, что я вас убила!
***
Ася (4 года) в жаркий, июньский день выходит на балкон и восклицает:
- Ах, какой чудесный рабочий день!»
***
Диалог с 4-летней Асей
Ася. Мама, дай мне воды!
Мама. Ася, я занята, потерпи!
Ася. Дай мне воды, пока я тебя не оскорбила.
Мама. Что-что?!
Ася. Если ты нальешь воду, я тебя не оскорблю, а если не нальешь – оскорблю. Скажу: дура ты, мама!
Мама. Как?! Ты маме сказала - дура?!
Ася. Я же еще не сказала. Это же понарошку!
***
Ася. Замолчи так говорить!
***
Ася. Папочка, я тебя очень люблю! Я просто не могу без тебя жить! Когда ты умрешь, я буду очень волноваться. Я буду писать тебе письма.
***
Ася (9 лет)
Ася. Мама, вот было бы ужасно, если бы папа был проститутом. Его бы никогда не было дома, к нему бы все девушки приставали. Он ведь у нас такой красавец!
***
Четырехлетняя Ася, лежа в постели, вместо того, чтобы спать, долго выпрашивает бутерброд «последний». Когда рассерженный папа зашел ее усмирять, она сказала: «Я съем бутерброд, потом скажу тебе три слова и сразу засну». Съев бутерброд, она говорит: «Папа, я тебя очень люблю и никогда не закончу любить. А, во-вторых, ты мне нравишься. Это и есть три моих слова!»
***
6 й класс. Ася приболела немного, несколько дней не ходит в школу и нудится дома. «Мама, а можно я в кино пойду?» Мама: «Как это - вместо школы в кино?» «Ну и что, мама! Я столько раз ходила вместо кино в школу, что один раз можно наоборот!»
